НАРОДНАЯ ЛЕТОПИСЬ: 115 ЛЕТ ЖУРНАЛИСТСКОМУ СЛОВУ НОВОНИКОЛАЕВСКА-НОВОСИБИРСКА

Выпуск от 4 января 1909 года

        «Как начинающий коммерсант, Н. Николаевск любит нажить копеечку… Куда ни оглянись — всюду или магазин, или лавочка, или какая-нибудь контора… Здесь не видно ни «ликующих, ни праздно болтающих», здесь все деловые люди».

«Народная летопись»

Новосибирск — ныне крупнейший город Российской Азии — в 1893 году создавался как поселок железнодорожных строителей Транссибирской магистрали. После открытия движения по мосту через Обь весной 1897 года, большая часть строителей разъехалась, но поселок продолжил свое обособленное существование: торговый капитал, осваивая сибирский путь, превратил поселок в город, статус которого он получил в декабре 1903 года. Население Новониколаевска росло невероятно быстрыми темпами: если в 1897 году поселок насчитывал 7,8 тысяч жителей, а в безуездном городе в 1903 году проживали 22 тысячи жителей, то уже в городе с правами самоуправления нашли свое пристанище 47 тысяч человек (1907 год). Закономерно, что город нуждался в собственном печатном источнике новостей: так, 30 марта 1906 года из типографии Н. П. Литвинова вышел первый номер первой городской газеты «Народная летопись».

Николай Павлович Литвинов

Николай Павлович Литвинов — основатель первой новониколаевской типографии, известный общественный деятель Сибири, журналист и книгоиздатель, сыграл значительную роль в истории города. В 1893 году он прибыл из Пензенской губернии в село Кривощёково на строительство железнодорожного моста через Обь (Литвинову на тот момент было 28 лет), позже организовал врачебный пункт и занимался лечением крестьян. После завершения учебы в уездном училище, он также окончил фельдшерскую школу и 8 лет работал в терапевтическом, туберкулезном и психиатрическом отделениях Пензенской городской больницы, в качестве фельдшера Литвинов участвовал в Русско-японской войне. В 1897 году Николай Павлович основал первый книжный магазин в Новониколаевске, через два года — читальную комнату и справочную службу, а уже в 1900 году — первую городскую типографию, которая располагалась на Кабинетской улице (ныне Советская, 6). Когда деревянная постройка типографии сгорела, было сооружено новое каменное двухэтажное здание (которое впоследствии довольно долго занимало издательство «Советская Сибирь» до строительства комплекса на левом берегу). 

Первая типография Литвинова

Заново выстроенная типография Литвинова после пожара
(с 1985 года - здание Новосибирской государственной областной научной библиотеки)

Типография Литвинова известна еще и почтовыми открытками с видами Оби и Новониколаевска начала XX века. Пассажиры Транссибирской магистрали покупали эти открытки и рассылали родственникам и друзьям: и поныне исторические артефакты можно встретить далеко за пределами России.

Мост через реку Обь
(типография Литвинова: фотокарточка из альбома видов Новониколаевска)

      

Долгий путь к изданию первой новониколаевской газеты «Народная летопись» осложнялся тяжелейшими условиями: была проиграна война с Японией, революционные волнения не смолкали, назревал политический кризис, ожидание серьезных перемен и представление о «могуществе народной воли» не были оправданы. Это видно из вступительного слова издателя, пишущего: «…Сильной мускулистой рукою рабочий вертит тяжелое колесо типографской машины и листы белой бумаги быстро покрываются словами и мыслями. Еще несколько часов и эти листы с незасохшей светящейся типографической краской зашуршат в руках разносчика, а от него «выйдут в свет», в широкую публику… Да! Словам и мыслям приходится чувствовать на себе гнет… до сих пор как у сокола «крылья связаны и пути заказаны», еще ночь кругом непроглядная, еще тьма лежит непросветная…Но… «Чем ночь темней, Тем звезды ярче!» Чем опасней путь, тем больше зарождается в душе путника стойкости, мужества… Вперед! Ведь впереди у нас – все-таки огни!» В этих словах предчувствие и понимание того, что газете уготовлена непростая судьба — цензура, конфискация, закрытие: уже в конце 1906 года на 52-м выпуске издание газеты «Народная летопись» было остановлено властями. Спустя три года газета возвращается к печати и начинает вновь издаваться, но подвергается серьезному давлению со стороны властей из-за выбранного редакцией либерального курса.

От составителя альбома видов Новониколаевска (Иркутск, 28 июля 1904 года)
 Почерк Н. П. Литвинова

До сих пор конфликтным остается вопрос: был ли Литвинов редактором газеты, которую издавал. Во многих исторических источниках он входит в редакторский триумвират «Н. П. Литвинов (1906) — М. О. Курский (с № 21, 1906) — А. Г. Новицкий (1909-1910 гг.). Но историк-краевед Иван Федорович Цыплаков, считающий, что «очень многое переврали, исказили и повычеркивали», заверяет обратное: «Литвинов никогда редактором не был. Он издатель, просветитель. У него и так достаточно славы. А редактором первой газеты с самого начала был Курский». Хотя из исторических источников известно, что первые двадцать выпусков вышли под редакцией Литвинова, с 21 номера редактором газеты становится Михаил Курский, который после высылки из Барнаула в 1906 переезжает в Новониколаевск. Также Цыплаков подчеркивает, что первым поселением, положившим начало городу, явилась Новая деревня, или поселок Кривощековский (не путать с Кривощеково на левом берегу, крупное волостное село, существующее с 1735 года).

Помещение казначейства 1904 год  
(типография Литвинова: фотокарточка из альбома
видов Новониколаевска)

Пока одни газеты запрещались и закрывались, другие начинали свой путь: так, преемницей «Народной летописи» стала газета «Обская жизнь». Но о чем можно было прочитать в первых выпусках «Народной летописи»? Первоначально это была реклама, ведь в Новониколаевске активно развивалась промышленная отрасль, торговые и финансовые учреждения (если в 1906 году банковский капитал сосредотачивался в единственном Сибирском банке, то 1913 году в городе действовали уже 5 коммерческих и 2 земельных банка). Создатели газеты, широко определив ее направленность, сформировали постоянные рубрики: «Телеграммы», «Сибирь», «Городская хроника», «Русские известия», «Реклама и анонсы».

 

Скорость создания новониколаевской газеты была подобна «экспрессу». Долго философствовать и рассуждать «какой должна быть газета» у основателей времени не было, необходимо было вывести газетный состав за локомотивом «Новой летописи» как можно скорее, поэтому ее создатели ориентировались на композиционно-графические модели периодики центральной части России. Первоначально газета выходила в «читательский свет» три раза в неделю, но позже стала ежедневной. Жанровая палитра и тематика были своего рода ответом на запросы аудитории. В разделе «Телеграммы» рассказывалось о наиболее важных российских и международных событиях (в 1906 году на телеграммы приходится примерно сорок процентов информации), в рубрике «Сибирь» публиковались сводки новостей из разных регионов, «Городская хроника» была целиком посвящена Новониколаевску. Авторы критиковали местную власть за бездействие в борьбе с захлестывающей город преступностью, за антисанитарию на улицах и некомпетентность чиновников: 

 

Первый выпуск "Народной летописи"
от 30 марта 1906 года

      

«Убийства, грабежи, пожары, поджоги — все это ежедневно, так сказать, хронически свирепствует над Н.-Николаевском и страх обывателя за свою жизнь и целость имущества стал также хроническим его недугом…На городскую и уездную полицию никто не претендует, потому что она в данное время отвлечена от прямой обязанности охраны спокойствия и жизни населения другими заботами, ничего общего с прямыми не имеющими» («Народная летопись», 1906. №3). Обращаясь к деятельности Государственной думы и работе местных избранников, «народные летописцы» в качестве эпиграфа чаще всего использовали отрывки из произведений Н. А. Некрасова, Н. В. Гоголя, А. С. Грибоедова. Популярностью пользовались цитаты из поэмы Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо», «Размышления у парадного подъезда», из «Мертвых душ» Н. В. Гоголя.

Михаил Онисифорович Курский

Особый интерес вызывает рубрика «Русские известия», включающая уже журналистские материалы аналитического характера, отвечающие злободневному отклику на проблемы города. Исследователи сибирской журналистики выделяют такое явление, как жанр отчета, появившегося в «Народной летописи» в 1906 году в виде прямой информации — статистических данных. По большей части жанр был связан с работой Государственной думы, в 1909 году отчет приобретает тематику (земельные реформы, военные законопроекты и др.), вводится авторский комментарий с эмоциональной окраской и оценкой. Также возрастает и роль авторов — репортеров, корреспондентов: журналистское слово обретает цену и значимость, благодаря чему тот же жанр корреспонденции из информационной группы, если не переходит, то становится близок по своим признакам с аналитической группой. Но здесь необходимо помнить о том факте, что в начале XX века рамки жанровой структуры были весьма размыты, и так называемая «аналитика» времен газеты «Народной летописи» — скорее не авторские выводы и предложения по выходу из той или иной проблемной ситуации, сложившейся в регионе, а констатация фактов, что само по себе было важно для читателей — другого источника информации у них не было. Но в аналитике социальных проблем, корреспонденты уже приводят аргументацию, особенно, что касаемо образования и качества жизни местного населения. 

Первый выпуск "Народной летописи"
от 30 марта 1906 года

В газете печатались фельетоны, произведения классиков, «противодействовавших началам политического строя». Известно, например, что в № 15 был опубликован полный вариант стихотворения Н. Некрасова «Н. Г. Чернышевскому», а в последующих номерах — фрагмент из Гюи де Ровелена «Из тюрьмы», «Женщины» М. Шелинга, сказка Л. Толстого «Работник Емельян и пустой барабан» и др. Больше всего читателей интересовала зарубежная литература, личная жизнь писателей-современников и их взгляды на реалии жизни. Примечательно также, что среди авторов злободневной литературы из раздела «фельетон» можно найти лирико-сатирическую поэзию Саши Черного (в выпусках за май №94 и октябрь №219 1909 года), в то время как модернисту Леониду Андрееву за 1909 год было посвящено девять статей и заметок, творчество которого одни критики называли «пессимистичным» за неверие автора в созидательную силу коллективного труда, а другие — восхищались яркостью и оригинальностью его таланта, подобного «самоцвету». Тексты местных авторов отличались «гражданской направленностью», так как мир поэтических воздушных замков и красочной лирики сибирских широт не мог выстраиваться на почве каторги, политических ссылок и общего угнетенного положения, да и публикующиеся размышления о модернизме и реализме были скорее декларативны и поверхностны.

Отдельного рассмотрения заслуживают рецензии, которые писались, как правило, на театральную постановку или же новое книжное издание. В 1909 году в газете появляется новая рубрика «литературно-общественные заметки». По сравнению с соседним Томском, считавшимся театральной столицей Сибири, жители Новониколаевска нуждались в освещении и анонсировании культурных событий, а экспертное мнение пишущего журналиста было важным не только в русле критики, но и в просветительском контексте: из рецензий люди узнавали новые театральные слова-профессионализмы, смысл постановок, связанных с проблематикой и конфликтом сторон — все это поднимало культурный уровень аудитории. Обратной связью заручалась и театральная дирекция, общаясь с потенциальным зрителем посредством газеты. Также «Народная летопись» занималась благотворительностью: газета организовала сбор пожертвований для пострадавших в историческом пожаре Новониколаевска, произошедшего 11 мая 1909 года (огонь уничтожил 22 квартала, сгорели 794 дома и все находящиеся возле них приусадебные постройки, а через несколько дней после пожара в городе началась эпидемия тифа).

Макет памятника Н.П. Литвинову.
Скульптор В. Грачев

Общественная политико-экономическая и литературная газета «Народная летопись», издававшаяся в 1906-1907 и в 1909-1910 годы (под редакцией А. Г. Новицкого) и претерпевшая ряд прогрессивных изменений, могла бы выйти на столичный уровень качественной народной прессы, но была закрыта по указанию властей. Она ратовала за правду и освещение городского быта таким, каким он был, а нелестные и даже разгромные материалы о взяточничестве, плачевном состоянии медицины, тяжелых жилищных условиях горожан, преследовании работников прессы и непростом положении политических ссыльных в Сибири были невыгодны руководящему аппарату.

30 марта 2021 года первому выпуску «Народной летописи» исполнилось 115 лет, но имя ее создателя и печатного просветителя Новониколаевска — Николая Павловича Литвинова — до сих пор отсутствует на карте Новосибирска: нет улицы или площади, названной в его честь, нет памятника (был проект, по которому бронзовый памятник мог бы находиться на пересечении улиц Коммунистической и Советской, но на его реализацию, по данным Союза журналистов, в городе средств не нашлось). И в честь такого знакового события, как появление первой новониколаевской газеты, 30 марта можно было бы сделать днем рождения новосибирской журналистики.

Маргарита Мендель
частный журналистский проект notes Musica opus

Фотографии из открытых источников и архивов Новосибирского государственного краеведческого музея и Новосибирской государственной областной научной библиотеки

Литература и источники:
Справочник по городу Ново-Николаевску. К 100-летию города. — З-е. — Новосибирск: ВО «Наука»: Сибирская издательская фирма, 1992. — 231 с.
Ламин В. А. Энциклопедия. Новосибирск. — Новосибирск: Новосибирское книжное издательство, 2003. — С. 680.
Ново-Николаевскъ — 100 — Новосибирск (фотоальбом): Новосибирск: СП «Утилекс», 1993.
Коллекция издателя Николая Павловича Литвинова: альбом видов г. Ново-Николаевска — Электрон. дан. Новосибирск, Новосибирская государственная областная научная библиотека, 2015.
Стратегия развития региональных СМИ: проблемы и
перспективы: материалы Всероссийской заочной научно-практической конференции школьников, студентов и аспирантов / О. С. Зубкова (отв. ред.) [и др.]; Юго-Зап. гос. ун-т. – Курск, 2017. – С. 83
Евдокимова Е. В. Становление жанровой системы газеты
«Народная летопись» (1906, 1909 гг., Новониколаевск) // Мир науки, культуры, образования. 2010. — № 1. — С. 69–71.
Карташова Т. П. Первая газета Новониколаевска «Народная летопись» в контексте сибирской журналистики начала XX века // Вопросы журналистики. 2019. — № 5 — С. 94, 101.
«Я столько лет был в эпицентре жизни» — интервью с И. Ф. Цыплаковым // Библиотека сибирского краеведения.
Мартынова Ю. Г. 100 лет с начала выхода первой новониколаевской газеты «Народная летопись» (1906, 1909-1910) // Календарь знаменательных и памятных дат по Новосибирской области, 2006
Евдокимова, Е. В. Роль прессы Новониколаевска в становлении диалога издателей и читательской аудитории // Филологические аспекты книгоиздания: сб. науч. ст. / науч. ред. Т. И. Стексова, М. А. Лаппо, Н. О. Ласкина, С. Ю. Корниенко; Новосиб. гос. пед. ун-т, Ин-т филологии, массовой информации и психологии. — Новосибирск, 2010. — С. 41-43.
Яковлева Л. Д. Литвинов Николай Павлович // Новосибирский краеведческий портал

ФИНАЛ VIII ТРАНССИБИРСКОГО: СВЕРШЕНИЕ КУЛЬТУРНОЙ РЕВОЛЮЦИИ

        Яркий музыкальный финал скрещения двух встречных «поездов» фестивальной магистрали: международный Транссибирский во главе с Вадимом Репиным и Московский Пасхальный под управлением Валерия Гергиева соединились в грандиозном концерте-закрытии на сцене Государственного концертного зала имени Арнольда Каца.

        Идея сыграть вместе со знаменитым Валерием Гергиевым в Новосибирске возникла во время подготовки к самому первому Транссибирскому фестивалю. Но тогда, в 2014 году, под занавес событий сложилась форс-мажорная ситуация: маэстро Гергиев не смог приехать, и Вадим Репин вместе с Новосибирским оркестром приняли беспрецедентное решение сыграть Первый скрипичный концерт Дмитрия Шостаковича без дирижера — впервые в мире.

        Семь лет назад Валерий Гергиев объяснил свое отсутствие на фестивале тем, что попал в сложную ситуацию: вынужден был срочно заменить заболевшего дирижера Лорина Маазеля на концерте в Нью-Йорке, тем самым выручив оркестр, с которым у него был подписан серьезный контракт. Гергиев принес свои извинения новосибирцам, пообещав в дальнейшем помогать и способствовать развитию фестиваля, а также заметил, что в Новосибирске скоро может произойти культурная революция.

        Говоря в 2014 году о культурной революции, Валерий Гергиев подразумевал появление в городе ГКЗ им. Арнольда Каца. Позже маэстро отметил, что зал произвел на него в целом благоприятное впечатление:
— Уверен, он предоставит огромные возможности и Новосибирску, и всему региону. Позволит провести, если хотите, культурную революцию. Хорошую, я имею в виду, революцию, — уточнил дирижер. — Понятно, что новый зал — это зал, прежде всего, для самого Новосибирска. Но, я надеюсь, и огромное количество людей из небольших городов может считать для себя за счастье приезжать сюда на концерты.

        На Восьмом фестивале план совместить выступления двух знаменитых оркестров наконец-то был реализован в полной мере, звезды сошлись на небосводе Транссибирской магистрали — как для публики, так и для артистов.
— Конечно, и я, и оркестр помним тот концерт, и я сомневаюсь, что у кого-то был подобный опыт — играть инструментальный концерт Шостаковича без дирижера. — Сказал накануне концерта Вадим Репин. — Тем ярче будет финал нынешнего фестиваля, ведь Валерий Абисалович — уникальный дирижер, я уверен, что этот концерт украсит фестивальную летопись. Мне кажется, что для нашего оркестра было замечательно поработать с Валерием, потому что были чудесные моменты, когда результат слышишь молниеносно. А для Гергиева оркестр, который не балует красками, неинтересен.

        Во втором отделении на фестивальной сцене с Пятой симфонией Густава Малера выступили артисты Симфонического оркестра Мариинского театра, прибывшие в этот же день в Новосибирск вместе со своим руководителем в рамках большого гастрольного турне.

        По торжественной традиции перед началом программы со вступительной речью выступили губернатор Новосибирской области Андрей Травников и художественный руководитель Транссибирского Вадим Репин, поблагодаривший публику за внимание, поддержку и музыкантский успех, который во многом зависит от отношения к артистам и слушательской любви.

        Первый скрипичный концерт Шостаковича — произведение новаторское, сочетающее рельефную выразительность солирующей партии с драматическим симфонизмом. Обращает на себя внимание жанровая структура сочинения, совмещающая черты сонатно-симфонического цикла и романтической сюиты одновременно. Концерт состоит из четырех частей — Ноктюрна, Скерцо, Пассакалии, Бурлески, причем между двумя последними расположена каденция — драматургический узел, который Давид Ойстрах выделил «отдельным звеном цикла».

        Шостакович, как один из главных художников-философов XX столетия, ведет диалог со слушателем через музыкальную символику и шифровки (здесь еще только вырабатываются мотивы-монограммы из нотных обозначений, такие как DSCH), а также посредством характеристичного олицетворения общества. Если Ноктюрн трактуют как лирическое вступление, заключенное в череду монологических высказываний, то Скерцо — это образ социальной колкости, ее неоднородности и гротеска. Пассакалия, как дань барочной традиции, в композиционной архитектонике — смысловое ядро, это авторская реплика (но в то же время и образ смерти), а Бурлеска — стихия празднично-бытовая, она символизирует жизнь.

        Во время работы над концертом в одном из своих писем Шостакович упоминал: «…и хочется уйти от страшных видений, забыться, снять власяницу страстотерпца. Пусть мне смертельно плохо, невыносимо, но лишь бы хорошо было стране, Отечеству…», что напрямую связано с модусом понимания внутренней концепции концерта и переходом от личного конфликтного высказывания к компромиссу в сторону социального. Вадим Репин в своей интерпретации взращивает и драматическое, и лирическое начало в приглушенных матовых тонах, словно окутанных туманом, постепенно заостряя их, выставляя смысловые акценты в драматургическом монологе, сублимируя и сочетая пассажи с хроматическим параллелизмом интервалов, тьму со светом, горечь несогласия с поиском внутренней гармонии.

        Симфонический оркестр Новосибирской филармонии под управлением маэстро Гергиева с благородной рафинированностью и утонченностью звука движется по траектории, заданной солирующим инструментом, усиливая выразительность друг друга, находя звуковой баланс и сосредотачиваясь на деталях. Тесное переплетение образно-эмоциональной палитры с внутренней аффектацией и проживанием «здесь и сейчас» всегда отличают новосибирских музыкантов в исполнении Шостаковича. Поэтому и уровень акустического воплощения каждый раз на рубеже «невозможного» (что многократно подтверждалось на гастролях по Европе и центральной России, где исполнительские вызовы уже мирового масштаба) — учитывая акустические сложности ГКЗ, оркестр звучит, можно сказать, канонически — так, как должен звучать высокопрофессиональный оркестр, прошедший большой творческий путь длиною в 65 лет.
В этом плане новосибирцам несказанно повезло — они имеют возможность слушать коллектив музыкантов primus inter pares в тандеме с Вадимом Репиным, звучание скрипки которого давно принято за эталон века настоящего, и гордиться тем, что город, благодаря Транссибирскому арт-фестивалю, вышел на новый культурный уровень. В чем этим вечером удалось убедиться сполна даже самым взыскательным слушателям.
Разделивший концертную площадку вместе с новосибирским коллективом Симфонический оркестр Мариинского театра вышел на академическую эстраду с одним из наиболее исполняемых произведений Густава Малера Симфонией №5 — пятичастным масштабным полотном, объединенным самим композитором в три раздела: траурный марш и аллегро — в первом, скерцо – во втором, адажиетто и рондо-финал — в третьем. Услышать после Шостаковича Малера — как прийти к праистокам, что вполне закономерно в симфонической программе.

        Судьбы двух гениев часто связывают, считая Шостаковича духовным преемником Малера, а их идеи постижения тайн мироздания — общими. Многие музыковеды отмечают, что «Малер — это та ступень, без которой невозможен Шостакович». Так, например, в 1964 году Дмитрий Шостакович задал вопрос композитору Родиону Щедрину: «Если бы вы должны были отправиться навсегда на необитаемый остров и могли бы взять с собой только одну партитуру, что бы вы взяли? Даю 15 секунд на размышления». Щедрин ответил: «Искусство фуги Баха», а сам Дмитрий Дмитриевич сказал, что взял бы с собой «Песнь о земле» Малера. И если Шостакович близок нам по духу и менталитету, историческому багажу пережитого в понимании общности, то проблема сложности восприятия музыки Малера остается актуальной и по сей день. Очередной всплеск переосмысления наследия австрийского композитора пришелся на шестидесятые годы XX века, но «загадочная популярность» Малера и мистический интерес к его творчеству не просто не утихает, а возрастает с каждым годом. Сам Малер говорил, что писать симфонию — значит всеми средствами имеющейся техники строить новый мир.

        В Пятой симфонии эта вселенская сфера выстраивается из поиска истины и мучительного обретения гармонии, распавшийся на тысячи осколков мир собирается заново таким, каким его видит автор. Мрачное похоронное вступление — это лишь точка отсчета, она сменяется порывистой мятежностью и выходом из мрака мира мертвых. Контрастный диалог «отчаяния и принятия» из второй части растворяется в гигантском скерцо, где тема лендлера взвинчивается, устремляясь ввысь, чтобы прийти через арфовые переборы к лирическому адажиетто (здесь заняты только струнно-смычковые и арфа) — музыки завораживающей магнетической красотой. Финал же — проведение многообразных жизнерадостных и энергичных тем, знаменует победу жизни над смертью, победу нового мира.

        Мариинский оркестр представил бравурное, «увесистое» (с зычной контрабасной линией), сочное исполнение, полное металлического блеска фанфар (что было достигнуто и за счет большого состава, и за счет расположения музыкантов в комбинированной немецкой рассадке, отличной от Новосибирского симфонического, использующего американский тип расположения оркестра).

    Говоря о Симфоническом оркестре Мариинского театра нельзя не отметить, что это один из старейших оркестров России, его история восходит к первому оркестру Санкт-Петербургской Императорской оперы и насчитывает более двухсот лет. Знаменательными событиями в концертно-репетиционной жизни ансамбля было и художественное руководство Константина Лядова (с 1860 по 1869 гг.), и выступление под управлением Гектора Берлиоза (весной 1847 года). Валерий Гергиев — ярчайший представитель петербургской дирижерской школы, ученик легендарного профессора Ильи Мусина — был приглашен в Мариинский театр (тогда еще Кировский) в 1978 году, а в 1996 возглавил его. С приходом маэстро расширился не только репертуар театрального оркестра, но и его возможности — он стал гастролировать с симфоническими концертами, вошел в число двадцати лучших оркестров мира по версии британского журнала Gramophone, сам Мариинский театр под управлением Валерия Гергиева превратился в масштабный театрально-концертный комплекс, не имеющий аналогов в мире.

        После филигранного Шостаковича в первом отделении, к «буре и натиску» Мариинского симфонического еще нужно было привыкнуть и настроиться, но публика, не сбавляя оборотов, горячо встретила петербуржцев и по окончании симфонии ликовала, не отпуская артистов, заслужив тем самым в подарок бис от оркестра — помпезную увертюру из оперетты Иоганна Штрауса «Летучая мышь». В сотворчестве с родным коллективом маэстро был щедр на эмоции, в творческом порыве завлекая и предводительствуя большим оркестром — его внутренним состоянием и темпераментом вне шаблонов, вне временных рамок — в своем исполнительском стиле и с узнаваемым музыкантским почерком.

        Восьмой Транссибирский завершился и столько разных программ, перемежая камерность и симфонизм, за этот месяц ему удалось сложить в единое целое, в общий контекст форума, не утрачивая при этом своей неповторимости и значимости каждого события, ощущения сопричастности каждого слушателя к великому таинству — миру музыки.


Маргарита Мендель
Николай Гармонеистов, специально для «Новой Сибири»

Фото Михаила Афанасьева

VIII ТРАНССИБИРСКИЙ: ТОРЖЕСТВО КАМЕРНОГО МУЗИЦИРОВАНИЯ

        Камерная инструментальная музыка, имеющая свойство откликаться на все явления и события каждой из эпох, в XXI веке переживает новый виток подъема, став неотъемлемой частью духовно-интеллектуальной и эстетической сфер жизни людей. И если раньше та же квартетная музыка была предметом увлечения любителей домашнего или салонного музицирования, то теперь этот необычайный род инструментальной игры вызывает все больше заинтересованности и вовлеченности публики, собирая при этом уже не камерные, а большие залы.

        В том, что на сценах Транссибирского форума все чаще звучат шедевры камерной музыкальной культуры, заслуга не только таланта и профессионализма артистов и организаторов, но и публики. В наше время жанры камерной музыки в разных проявлениях и интерпретациях вполне доступны и для массовой аудитории. Да, сохраняется объяснимая сложность и некоторая трудность ее восприятия для неподготовленного слушателя, особенно современной музыки, но ни о каком-либо сухом академизме и элитарности, неподступной к пониманию, речи быть не может. Камерное ансамблевое музицирование уникально еще и тем, что «разговор» со слушателем всегда выстраиваться на дружественной ноте, и создается ощущение, что каждый музыкант и каждый слушатель находятся тет-а-тет — делятся переживаниями, мыслями и душевными волнениями.

        Специфика этого жанра апеллирует ко внутреннему миру, она психологична, глубоко интимна и интровертна. И чтобы выстроить со слушателем межэпохальный и межкультурный диалог, от музыкантов требуется огромная включенность в процесс совместного музицирования для претворения в жизнь единого художественного замысла, а также максимальная самоотдача, так как каждый голос — будь то квартет, квинтет или же секстет – на вес золота.

       

        Одним из центральных событий репертуара нынешнего Трассибирского арт-фестиваля стала камерная программа, наполненная веяниями романтизма и импрессионизма в исполнении Вадима Репина, Дениса Кожухина и новосибирского «Filarmonica-квартета» (в составе народный артист России Валерий Карчагин, первая скрипка; заслуженная артистка России Оксана Анисимова, вторая скрипка; Илья Тарасенко, альт; Станислав Овчинников, виолончель). Первоначально фортепианную партию должен был исполнить американский пианист Николас Ангелич, но обстоятельства сложились так, что музыкант не смог приехать и пианистическую эстафету перенял Денис Кожухин, уже знакомый публике по недавно представленной программе в тандеме с художественным руководителем форума, а также с испанским виолончелистом Пабло Феррандесом. В шатком и неустойчивом положении настоящего времени, когда за рубежом еще действуют жесткие ограничения, и пандемия продолжает наступать, к сожалению, непредвиденных ситуаций и форс-мажоров не избежать даже на фестивалях. Но поразителен тот факт, что несмотря на смену одного из музыкантов за неделю до концерта, программу удалось сохранить в полной целостности. И когда артист, отыгравший на фестивале свою программу, готов по первой же просьбе вернуться, да еще и с готовыми к исполнению на сцене сложнейшими партиями (замена солиста также произошла и в симфоническом концерте фестиваля) — это большая редкость.

        Камерный вечер открыла соната для скрипки и фортепиано — последнее произведение Клода Дебюсси. Музыка душевных противоречий и внутренних терзаний, она о том, что остается после тысячи потрясений в конце жизненного пути. В одном из писем можно найти высказывание самого Дебюсси об этой сонате: «…в силу человеческого противоречия полна веселого возбуждения. Не доверяйте в будущем произведениям, которые кажутся парящими в небе, — зачастую они коснеют во мраке угрюмого мозга. Таков финал этой сонаты, проходящий через самые любопытные деформации, чтобы закончиться простой игрой идеи, крутящейся вокруг самой себя, подобно змее, кусающей себя за хвост...» В интерпретации Вадима Репина и Дениса Кожухина — дуэта удивительного по силе дарования — соната была полнозвучна внутренними, тревожными (и порой даже нервными) вибрациями, смятением, но в то же время находилось место и для мягких, лирических метафор, обращенных вглубь себя. Всплески набегающих волн, привычных для восприятия Дебюсси, здесь скорее приливы и отливы реки забвения Леты, иногда выходящей за собственные берега в моменты, когда на сцене, перерождаясь, шедевры обретают живую звуковую форму. Даже обрывается эта соната как человеческая жизнь — внезапно, с последней нотой устремляясь куда-то ввысь. Тут хрупкое человеческое начало слилось с абстрактным потусторонним, но поиск света продолжается даже на исходе жизни и пусть через призму мрачного предчувствия.

        Программу первого отделения продолжил ми-бемоль мажорный квинтет Роберта Шумана. Свой единственный фортепианный квинтет композитор посвятил супруге — по замыслу партия рояля была предназначена для Клары Шуман, но нельзя сказать, что партия написана в русле женского пианизма в привычном понимании, наоборот — с огромным количеством технических задач и толикой мужской выносливости. Но на первый план в квинтете выходит балладный лиризм и глубина драматического переживания. «Filarmonica-квартет» неоднократно исполнял это сочинение, и каждый раз это было нечто новое и неизведанное. Особого внимания заслуживает разнохарактерный, чуткий пианизм Дениса Кожухина, который рельефным узором то оттенял, то проникал в тесное переплетение четырех струнных голосов. Восхищает и гамма оттенков пианиста — от густоты тона с энергетическим подъемом до певучести и акварельной прозрачности. Конечно же, выступление камерного ансамбля на сцене зала-тысячника — это большое испытание, но несмотря на небольшое волнение в самом начале, без которого не обойтись ни одному артисту, вскоре коллектив пришел к свободе ощущений и полной творческой раскрепощенности. Filarmonica-квартет (празднующий в следующем сезоне свое тридцатилетие) давно зарекомендовал себя как коллектив большой артистической солидарности и исполнительского единства, наделяющий проживаемые на сцене произведения симфонической яркостью и новыми смыслами художественного прочтения. Будто сотканный из блестящих виртуозных каскадов, квинтет буквально врывался в тишину затемненного зала россыпью сверкающих огранкой звуков. Не удивительно, что публика стихийно нарушала традицию «не аплодировать между частями» при первой же возможности, к чему музыканты квинтета, впрочем, отнеслись с пониманием и одобрением.

        С неослабевающей увлеченностью, на волне восторга первого отделения, слушатели вместе с Вадимом Репиным, Денисом Кожухиным и «Филармоникой» обратились к музыке романтика Эрнеста Шоссона, которого по праву называют предтечей французского импрессионизма. Его дружба с выдающимся скрипачом Эженом Изаи стала главным мотивом двух сочинений — Поэмы для скрипки с оркестром и представленного ныне Концерта для скрипки, фортепиано и струнного квартета.

        Партитуру Концерта можно было бы сравнить с живописным эскизом звездного неба — с его пульсирующими созвездиями-мелодическими линиями, галактической туманностью романсового звучания голоса скрипки-соло в третьей части, и всматривание в это звездное небо — императив любого романтика. Так и в музыке Шоссона — хочется вслушиваться как можно тоньше и чувственнее, погружаясь в эту выразительную, на грани импрессионизма, изящную музыкальную ткань. Музыканты нашли собственную палитру пластичных штрихов и многообразия нюансов, с романтическим, отрешенным от реальности, нервом вдохновения, тем самым очаровывав публику.

        За день до концерта нам удалось получить комментарий от народного артиста России, художественного руководителя квартета Filarmonica и концертмейстера Новосибирского АСО Валерия Карчагина: «В этом сочинении весьма интересен состав из абсолютно самодостаточных инструментов — скрипки, рояля и струнного квартета, что встречается только у Шоссона — яркого представителя французской стилистики, ученика Массне и Франка. Наверняка многие хорошо знают Шоссона и любят его Поэму для скрипки с оркестром, но, увы, у него не так много произведений. Квартетное звучание в Концерте в какой-то мере обобщает музыкальные мысли Шоссона и, с одной стороны, смягчает его страсть и трагедию, а с другой – порой даже усиливает. Из трех звучащих скрипок, конечно же, наиболее насыщенна сольная партия — сложная, очень яркая и выразительная, наряду с виртуозной фортепианной, они обе имеют для исполнителей важное значение. Необходима определенная смелость, чтобы, прочувствовав всю прелесть этого сочинения, представить его на сцене.
        Совсем другая страница нашей романтической программы — квинтет Шумана — один из первых опытов соединения струнного квартета и фортепиано в музыкальной истории. И как это присуще Шуману, музыка его квинтета о личном и сокровенном.
        Что касаемо солистов, то Вадим Репин и Денис Кожухин — музыканты большого художественного темперамента, и музицировать вместе с ними приятно и событийно».

        Действительно приятным и событийным получилось выступление именитых музыкантов, и подтверждением тому была благодарность публики, скандирующей бурными овациями — в этом признание и неподкупность слушательской любви. Хочется верить, что исполнение Концерта Шоссона на Транссибирском фестивале останется в памяти людей как можно дольше. Впрочем, торжество камерного музицирования — еще далеко не финал фестиваля, публику ждут встречи с Пьяццолла-студио, Вадимом Репиным и двумя коллективами — Новосибирским АСО и симфоническим оркестром Мариинского театра под управлением Валерия Гергиева.

Маргарита Мендель, специально для «Новой Сибири»

Фото Михаила Афанасьева

VIII ТРАНССИБИРСКИЙ: ОВАЦИИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

        Вторая неделя VIII Транссибирского арт-фестиваля была ознаменована выступлениями мастеров академической эстрады, камерными и симфоническими концертами, а также мировой премьерой.

        По признанию художественного руководителя Транссибирского форума, всемирно известного скрипача Вадима Репина, камерное музицирование для артистов — это одно из высших музыкальных наслаждений. Программа, ранее исполненная на сценах города Искитима и р. п. Ордынское, была представлена новосибирским слушателям триумвиратом первоклассных музыкантов: Вадимом Репиным, виолончелистом Пабло Феррандесом и пианистом Денисом Кожухиным. Сонату для виолончели и фортепиано Сергея Рахманинова, созданную в 1901 году и оставшуюся в тени триумфального успеха Второго фортепианного концерта композитора, называют «отражением душевного состояния»: она проникнута взволнованной патетикой, певучестью и, как это свойственно для автора, сложностью фортепианной партии. Дуэт Пабло Феррандеса и Дениса Кожухина явил художественно интересное исполнение, суть которого заключалась не в соперничестве инструментов, а в деликатном камерном диалоге. Состоялась и личная премьера Вадима Репина — соната для скрипки и виолончели французского импрессиониста Мориса Равеля, с ее ритмоинтонационными изысканиями и преломлением мелодии в сторону конструктивного принципа политонального письма. Не так часто можно услышать дуэт скрипки и виолончели без поддержки фортепиано, а еще реже — звучание двух инструментов работы Антонио Страдивари: великолепной скрипки Rode 1733 года и виолончели Lord Aylesford 1696 года. Линеарность равелевского стиля была подчеркнута ясностью фразировки и органичной экспрессией ансамбля. Не зря эту сонату Равеля именуют «квартетом без двух инструментов»: по силе воздействия и искусности формы она не уступает его единственному струнному квартету, известному новосибирским меломанам по камерным абонементам.

        Фортепианное трио Сергея Танеева отличается многообразием полифонических комбинаций, классицистской стройностью письма, русской природой гармонии. Танеев — личность уникальная: превосходный пианист (Чайковский восхищался исполнением его Первого фортепианного концерта), учитель, ученый-теоретик, композитор-художник, чей талант при жизни не был удостоен большого внимания слушателей. Его трио в исполнении Репина, Кожухина и Феррандеса было полно чувственной прелести, густых красок, фантастической, порой грозной образности (во второй части некоторые усматривают «пляску смерти», в том числе как отклик на события России начала XX века), бережно донося каждую ноту исполнительского замысла до публики.

        Мировая премьера форума была представлена концертной пьесой «Тобольские царевны» доцента НГК им. Глинки, члена Сибирского отделения Союза композиторов России Елены Демидовой. Произведение посвящено трагедии уничтожения российского дворянства. Музыка Демидовой скрывает за собой тяготы и испытания, выпавшие на судьбы аристократок, — она и о силе духа, и о тотальном хаосе, постигшем Россию в годы революции и гражданской войны. Композитор не раз отмечала, что от исполнения своих сочинений она не ждет скрупулезного выполнения авторских требований, гораздо важнее для нее собственная трактовка музыкантов, отношение к произведению, когда артист проникается идеей и дает волю исполнительской фантазии. Смысловые параллели с судьбами дочерей Николая II (как многие помнят, местом ссылки был избран Тобольск, куда царь прибыл 6 августа 1917 года пароходом из Тюмени) условны, скорее, это факт истории, ставший мотивом обращения к трагическому прошлому России: Тобольск здесь как олицетворение ссылок и репрессий, а образ царевен — обобщающе собирательный.

        …Долгий гудок приближающегося парохода (звучание тубы на фоне тремоло литавр и виолончельно-контрабасной линии), развертывается сумеречная зловещая тема, в ней — предвестие трагедии. Она сгущается, затягивает в звуковую воронку, окутывает, и здесь впервые возникает мотив дворянства у струнных, сменяющийся зычной и громоподобной темой-призраком сибирского ханства, кучумовского повеления (достигается за счет интонационного и тембрового разнообразия, использования там-тама). Лирическая линия выражена одиноким плачем о женской доле (гобой и солирующий альт), мелодия подхватывается и дублируется струнными, разворачивается в многоголосии, словно пение неупокоенных душ. Характерны и по-бородински колоритные пляски (с добавлением тамбурина, тарелок, большого барабана), в которых угадывается, с одной стороны, этническое разнообразие Тобольска, а с другой — нечто по-варварски грубоватое и куражащееся, глумящееся над дворянством. Уже в последнем проведении тему плясок настигает мотив гнетущего рока — пророчества крушения Российской империи: оркестр уходит на пиано, оставляя лишь ощущение поступи, будто бы в кандалах, — медленное, по дороге, вымощенной кровью, еще тише — на пианиссимо доносится биение сердца Великой империи, которой суждено исчезнуть — она, словно огромное, тяжело дышащее создание, вместе с царской семьей навсегда умолкает в вечном сне где-то в глубинах сибирских земель. Пьесу завершает предрассветный перезвон монастырских колоколов, как тихая молитва без слов, в раскаянии за содеянное. Под управлением маэстро Казуки Ямада симфонический оркестр Новосибирской филармонии преподнес зримую, художественно яркую и эмоциональную подачу и, как было задумано автором, одухотворенно, в драматических тонах.

        И если современное сочинение «Тобольские царевны» имеет некоторые смысловые параллели со ссылкой императорских дочерей, то Первый скрипичный концерт Сергея Прокофьева, следующий по программе концерта, был закончен автором как раз в 1917 году, хотя свет партитура увидела только в 1923 году. Как известно, Прокофьев внес весомый вклад в развитие жанра инструментального концерта (5 фортепианных, 3 партитуры написаны для виолончели и 2 концерта для скрипки), исследователи творчества композитора отмечают слияние жанра симфонии с концертом, но особенно ценно, что концерты создавались в период формирования исполнительских школ Союза и нового сольного репертуара отечественных музыкантов. Первый скрипичный концерт показателен как образец жанра: в нем у солиста есть возможность продемонстрировать как технические возможности, так и исполнительскую индивидуальность. В прокофьевской лирике переплетены и изящная мелодическая линия, и многообразие технических приемов, кантилена его обрамляется палитрой штрихов. Инструментовка максимально выразительна. Рельефная, оригинально выстроенная по нюансировке, динамически податливая партия солирующей скрипки Вадима Репина поддерживалась оркестром практически камерного звучания. Стилистически осмысленно, с блеском в деталях и, главное, с внутренней гармонией солиста, выбравшего именно эту партитуру.

        Концертную программу завершила Четвертая симфония Антона Брукнера, имеющая подзаголовок «Романтическая». Как другие симфонии автора, Четвертая неразрывно связана со стихией природы, познанием музыкальной натуропоэтики и рассредоточением кульминационных точек, позволяющих на едином порыве принять масштабные по форме и образной трансформации полотна австрийского мастера XIX века. О симфониях Брукнера швейцарский музыковед Эрнст Курт писал: «У Брукнера форма — это поток, вызванный к жизни непосредственным переживанием мира, продвигаемый автором с самого начала гигантскими волнами — становление, нарастание и изживание».

        Интерпретация японского дирижера Казуки Ямада (ныне художественного руководителя Филармонического оркестра Монте-Карло и главного дирижера Симфонического оркестра Бирмингема) без форсирования событий, по-восточному мудрая и убедительная — без нажима и излишней дирижерской риторики. Новосибирский академический симфонический оркестр в его руках звучал по-элегически проникновенно, с искомой эпикой, с волнами-нарастаниями и яркой реминисценцией заглавной темы в коде финала. Выделка оркестровых пластов многоярусна и по-архитектурному стройна, с ощущением соборного пространства. Исполнение оказалось настолько своевременным и необходимым публике, что по окончании трансцендентной паузы последних истаивающих звуков зал-тысячник, не сговариваясь одновременно встал вместе с оркестрантами на аплодисментах.

         С триумфом прошел и следующий концерт симфонического оркестра под управлением его художественного руководителя и главного дирижера, маэстро Томаса Зандерлинга. Это был вечер, посвященный музыке Иоганнеса Брамса: его Четвертой симфонии и Второму фортепианному концерту. В небольшом предисловии маэстро обратился к залу, сообщив, что симфония будет исполнена в память о выдающемся дирижере, его близком друге Марисе Янсонсе, ушедшем в декабре 2019 года (именно Четвертая симфония стала последним произведением, которое Янсонс исполнил). Последняя она и в симфоническом творчестве Брамса: апофеоз трагедии предощущается уже от первого сумеречного проведения темы, что разрастается до непроходимой тьмы последней части, написанной в редкой форме для жанра симфонии — тридцати вариациях.

        Первый мотив, с которого начинается симфония, — это дословная цитата «О смерть, как ты горька» из цикла «Четыре строгих песнопения на тексты из Библии». Наряду с искренним переживанием и огромной болью утраты, пронзительная красота этой музыки способна вызывать слезы. Брамс, в отличие от Бетховена (чей драматургический сюжет в Пятой симфонии развивается по формуле «от мрака к свету»), через смятение и отчаяние не приходит ни к свету, ни к надежде — он остается наедине со смертью, лицом к лицу с неумолимой судьбой. Но его Второй концерт в «золотом» си-бемоль мажоре, напротив, прославляет радость и гармонию природы. И в нем оркестр вместе с великолепным пианистом, народным артистом России Николаем Луганским, звучал также эталонно, покоряя все технические вершины партитуры и находя при этом новое звучание, пронизанное дыханием жизни (обратила на себя внимание и изысканная выделка партии концертмейстера группы виолончелей Станислава Овчинникова). Здесь трактовка Николая Луганского предельно глубока и цельна, она погружает в собственный мир пианистической поэзии.

        Музыканты по праву были удостоены продолжительных оваций, но за этими минутами славы кроется еще множество часов фестивальных репетиций и выступлений.

Маргарита Мендель, специально для «Новой Сибири»

Фото Михаила Афанасьева

ТРАНССИБ-VIII СТАНЕТ НЕ МЕНЕЕ "ВЗРЫВНЫМ", ЧЕМ ПРЕДЫДУЩИЕ

        С 25 марта по 26 апреля Транссибирский арт-фестиваль представит 13 концертных программ на площадках Новосибирска и Новосибирской области.

        Транссибирский арт-фестиваль (один из самых крупных и известных музыкальных форумов международного значения) в восьмой раз подтвердил свой статус — как высочайшего исполнительского, так и организаторского уровней. Фестиваль прошлого года продлился немыслимый для него промежуток времени — десять долгих месяцев (вместо запланированного одного), по известным причинам концерты то исполнялись в онлайн-формате, то вовсе переносились, а составы исполнителей и программы заменялись. Но Транссибирский стоически выдержал все трудности и, по словам директора фестиваля Олега Белого, был подготовлен буквально за сорок дней, можно сказать, «без антракта».
Концепт Транссибирского неизменен: он интегрирует лучшее из культур Востока и Запада, объединяя исполнительские составы, и локомотивом направляет их по творческой магистрали российских и зарубежных городов.

        Форум-2021 по своей структуре остается верен традициям и уже полюбившимся публике направлениям: мировые и российские премьеры (главная премьера нынешнего сезона — концертная пьеса «Тобольские царевны» сибирского композитора Елены Демидовой), участие признанных солистов и дирижеров, среди которых Андрис Пога (Латвия), Казуки Ямада (Япония) и Шарль Дютуа (Швейцария).

        Немаловажное значение имеют концерты камерной музыки (Вадим Репин выступит с виолончелистом Пабло Феррандесом и пианистом Денисом Кожухиным, с Николасом Ангеличем и новосибирским квартетом Filarmonica, кроме того, с двумя концертами выступит и пианист Николай Луганский). Совершенно новая ветвь развития фестиваля — джаз (впервые с программой приехали Игорь Бутман, его квинтет и певица Фантине). Одной из самых важных составляющих фестиваля на протяжении восьми лет остается Новосибирский академический симфонический оркестр, с которым, как рассказал Вадим Репин, он делал свои первые шаги, будучи еще молодым музыкантом. Художественный руководитель Транссибирского признался, что на нынешнем фестивале состоятся и его личные премьеры — соната Равеля для скрипки и виолончели и концерт Шоссона для фортепиано, скрипки и струнного квартета — два произведения, долго лежавшие в «персональной папке мечты». Наряду с интригой особый интерес сохраняется к финальному концерту форума — приезду Валерия Гергиева, которого ждали на фестивале с первого дня его проведения.

        На концерте-открытии с приветственной речью к участникам и слушателям обратились губернатор Новосибирской области Андрей Травников и художественный руководитель фестиваля Вадим Репин, отметивший, что восьмой форум будет не менее красочным и не менее «взрывным», чем предыдущие. Была озвучена и телеграмма от президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина, подчеркнувшая международное культурное значение фестиваля.

        Праздничный тон первому вечеру задала увертюра из фантастической оперы «Оберон» Карла Марии фон Вебера в исполнении Новосибирского академического симфонического оркестра под управлением латвийского дирижера Андриса Поги — одного из самых востребованных дирижеров своего поколения, сотрудничающего с такими престижными оркестрами, как Лейпцигский оркестр, Мюнхенский филармонический оркестр, Национальный оркестр Франции, оркестр Монте-Карло и многими другими. Щедрая на звуковые краски и эмоциональная по- дача рисовала в слушательском воображении и сказочные виражи легкокрылых эльфов, и торжественные марши шествующих рыцарей в блистающих доспехах, и пышные платья императорских дам, увенчанных цветочными катлеями. Исполненная на едином дыхании увертюра (стройно и сбалансированно, с невероятной отдачей) показала, что каждый музыкант, взяв на себя ответственность за успех всего фестиваля, готов играть с той же отдачей, что и солист.

        Музыка Вебера стала прекрасным выбором для открытия программы форума, предвосхищая массу радостных для слушателей событий и определяя решительный настрой артистов и организаторов — представить все в наилучшем виде.

        Неоднозначное впечатление на многих произвела российская премьера четырехчастного Концерта для двух скрипок с оркестром Shadow walker («Идущий в тени», 2017 год) современного композитора, командора ордена Британской империи Марка-Энтони Терниджа. Но нельзя не отметить ее эффектности в превосходном исполнении и экзистенциальной картинности, завуалированной композитором в подтексте. Партитура посвящена Марку Уоллингеру, и название ее заимствовано у одной из видеоработ художника, героем которой стала его собственная тень, а темой — исследование аспектов идентичности. Непрерывный диалог двух скрипок (Вадим Репин и лауреат Международного конкурса имени Чайковского Александра Конунова) — это игра теней и света: роль человека и его тени переходит от одного солиста к другому, и невозможно наверняка понять — кто же является тенью на самом деле. Тени то следуют друг за другом, то неистово противостоят, то исчезают, будто съеживаясь от жары, и снова обретают себя с наступлением вечера. Как в даосской притче: чтобы постигнуть себя, нужно понять свою тень, которая лишь копирует все изгибы и стройность тела. И все это под струнное пиццикато, тремоло литавр, с поддержкой ксилофона под ритм оркестровых кастаньет и колоколов. Здесь Тернидж весьма удачно переносит в музыку замысел основных работ Уоллингера: когда нарочитое сочетание противоречий рождает новые смыслы, затягивая в игру. В игру с выверенным музыкантским штрихом и тембром. На бис Вадим Репин и Александра Конунова в сопровождении оркестра легко и с удовольствием исполнили три пьесы Дмитрия Шостаковича (из цикла пяти пьес для двух скрипок и фортепиано) — Прелюдию, Вальс и Польку.

        Итог концерту подвела Первая симфония Иоганнеса Брамса, над которой композитор трудился около 15 лет. Сама симфония стала синопсисом векового развития жанра — взволнованная, сумрачная, порывистая, образы которой чередуются то с задумчивой лирикой (прекрасное соло во второй части концертмейстера оркестра, народного артиста РФ Валерия Карчагина), то с грациозностью танца, нынешним вечером прозвучала с большой экспрессией и энергией, транслируемой в зал.

        Поразительная сыгранность оркестра Новосибирской филармонии, когда синхронны не только фразировочные лиги, но и дыхание, была отмечена и Вадимом Репиным, заверившим, что репетиции прошли фантастически, как говорится, «без запиночки». К слову, в воскресенье, 4 апреля, на телеканале ОТС будет показана запись концерта-открытия VIII Транссибирского арт-фестиваля.

        Роскошную джазовую программу из известных эвергринов и авторских композиций для новосибирской публики подготовили гранд отечественного джаза Игорь Бутман и музыканты его квинтета (Эдуард Зизак, ударные; Сергей Корчагин, контрабас; Евгений Побожий, гитара) совместно с участниками девятого сезона шоу «Голос» — Олегом Аккуратовым и певицей Фантине. Инструментальные и вокальные импровизации сопровождались искрометными шутками и небольшими рассказами из гастрольной жизни от джазмена-саксофониста, подогревая тем самым любопытство и восторг публики в первом отделении, а к финалу второго отделения переполненный зал взорвался аплодисментами.

        Вечер открыла авторская композиция маэстро Бутмана Strange and beautiful Siberia, посвященная Новосибирску, — словно завораживающий шаманский ритуал, импровизационно разворачивающийся где-то в недрах сибирских земель — самая настоящая магия рождения музыки непосредственно на сцене. Программа — самобытный коктейль из джазовых стандартов — от терпкого и щемящего Como un Bolero Родригеса «с теплом из доминиканской республики», привезенным певицей Фантине, чье искусство сформировано множеством национальных культур, до стильной и зажигательной композиции Вашингтона-младшего Mister Magic, как посвящение самому Игорю Бутману и его мастерству игры на саксофоне. Конечно, за легкостью и виртуозностью каждого импровизационного экспромта скрывается титанический труд, но на сцене все ежеминутно, свежо и неповторимо.

        Немалое впечатление произвела трогательная песня, непринужденно исполненная слепым от рождения блестящим академическим и джазовым пианистом, лауреатом всемирно известного вокального конкурса им. Сары Воэн Олегом Аккуратовым — Nature Boy (написанная в 1947 году прото-хиппи Иденом Ахбезом). Очаровывающий бархатный голос Фантине с ее характерной и узнаваемой манерой звукоизвлечения, эстетически красивая пластика и естественность певицы захватили зал с первой ноты. Прозвучала и композиция гитариста квинтета Евгения Побожего «Вердикт» — с причудливым ритмическим рисунком сольных проигрышей, по искусности и экспрессии не уступающая известным джазовым партиям.

        Джаз, как восхождение на Эльбрус, — всегда непредсказуемо, ярко, экстремально, но покорить его возможно только с опытными проводниками-профессионалами, такими как квинтет Игоря Бутмана. И оказавшись однажды на этой вершине наслаждения от драйва, непременно захочется вернуться. Коллектив порадовал публику, свободно фантазируя на тему из «Бременских музыкантов» (серенадой Трубадура «Луч солнца золотого»), а также хитом What a Wonderful World (с имитацией фирменной хрипотцы Армстронга Аккуратовым), в процессе плавно перейдя на гармонию и мелодическую нить советской колыбельной «Спят усталые игрушки», что для одиннадцати часов вечера пришлось как нельзя кстати. Фантине в дуэте с Олегом Аккуратовым исполнили песню Эдит Пиаф La foule («Толпа»), вслед за которой в композиции C’Est Ci Bon подключились и остальные музыканты квинтета, поэкспериментировав с мелодией и красками тембрового ряда. Baby, I love you Марсалиса перенесла публику в атмосферу джазовой гавани — Нового Орлеана XX столетия — с расслабленными ритмами ночного города, в отблесках саксофона, свингующего под бит ритм-секции, а Lady is a tramp наоборот — в яркие огни, блеск и шик шумного Бродвея.

        Джазовый вечер Транссибирского форума стал мощной отправной точкой для нового направления фестиваля и, несомненно, его новой яркой страницей.

Маргарита Мендель, специально для «Новой Сибири»

Фото Михаила Афанасьева